ALEXANDER PONOMAREV АЛЕКСАНДР ПОНОМАРЕВ

Дорогие друзья!

 

Я хотел бы подчеркнуть, что для меня большая честь выступать на научной конференции. И, хотя я провел несколько лет в аспирантуре, работая над дисcертацией , мое выступление к науке не имеет никакого отношения. Это некоторые соображения практикующего художника на примере его творчества и случаях из жизни. Но сначала, я сразу же хотел бы ответить на вопрос , вынесенный в название моего выступления . А именно, что делать?...

 

Ответ простой, он трактует смысл того обьекта, который мы с организаторами выставки реализовали здесь : качающийся маятник над падающими вертикалями- деревьями дает исчерпывающий ответ на вопрос: Что делать, если Вам на голову летит метеорит? Отвечаю: Уклоняться, уклоняться, как боксер, резко, уверенно, решительно, как корабль, атакованный торпедой, менять курс, скорость, при этом не теряя остойчивости и управляемости.

 

Стратегия уклонения – вот на мой взгляд основной способ, который должен практиковать художник, чтобы не поддаться на провоцирующие обстоятельства. До столкновения с ними, сконструировать свое художественное пространство, при этом используя всю силу природного или социального воздействия. При этом уклонение – это элемент активного взаимодействия в конфликте художника с жизнью, позволяющего сохранить его основное оружие- энергию его произведений, единственно эффективное для нанесения ответного удара. Между прочим, Ганибал и Наполеон проиграли свои основные сражения именно потому, что против них была применена эта эффективная стратегия.

 

Атаки пространства отражаются в социуме как навязчивые идеи катастрофизма. Память о катастрофе , переживание катастрофы, ожидание катастрофы – вот элементы того коктеля, которые крутятся в миксере общественного сознания, оседая на индивидуумах, как на стенках. А художник , как личность, оформляющая свой опыт через эстетизацию пространства, стоит в центре этого круговорота! Моя молодость , проведенная в морских путешествиях, столкновениях со стихиями, возможностью созерцать и чувствовать необьятную мощь океана и слабость человека, его незащищенность даже перед самым элементарным проявлением океанической мощи, научила меня испытывать чувство страха.

 

И я старался и стараюсь, чтобы мои работы несли на себе следы этих полученных пространственных кодов, и были бы своего рода посланиями о неминуемости вселенской катастрофы, конечно, понимаемой не буквально.

 

Эсхатологически, подобно тому, как в древних мифах, опыт осмысления веры в грядущую катастрофу обретал поэтическую форму, различные проявления страха, как в общественном сознании, так и в отдельном индивидууме , как основа катастрофизма сознания, для современного художника является обьектом художественной эстетизации. Это показала последняя биеннале в Венеции, где я участвовал. Эта проблематика была доминирующей и у многих западных коллег , что подтверждает ее актуальность в современном искусстве.

 

В своих же работах ( показанных в Российском павильоне) я как раз постарался обострить контрарность двух основных путей формирования страхов.

 

Первый путь

 

(Речь идет об инсталляциях «Душ» и «Дворники»)

 

Здесь исследуется проявление страхов, которые человек черпает из культурных и социальных институтов общества, прежде всего из СМИ. Гигантское давление на индивида в планетарном масштабе, своеобразное «промывание мозгов» и является источником массовых страхов в современном обществе, и следовательно, катастрофизма массового сознания.

 

Этот страх, формируемый СМИ , сдвигает в сферу бессознательного те начала личности, которые входят в противоречие с культурными и социальными нормами принципами в этом обществе, в этот исторический период. Происходит массовизация индивида, «промывание мозгов» , информационный «душ» обнаруживает беcцельность и неценность человека толпы. А ценностями массового сознания становятся «банальности повседневности» (футбол, телепередачи типа «Аншлаг», сериалы и т.д.), которые берутся, как образец для подражания и эти банальности абсолютно беззащитны перед воздействием случайного, неожиданного. Они разрушаются каждый раз , когда , фигурально выражаясь « матч заканчивается проигрышем». Массовизация сознания –это расплата за коммуникацию!

 

Второй путь

 

Обретение и преодоление страха происходит на генетическом уровне. (Инсталляция «Далай»)

 

Здесь страх - некий « сигнал» о вечности!

 

В Тибетской традиции время не осмысливается, как прошлое, насоящее и будущее. Есть только некое состояние – вибрация – бегущая волна. Далай в переводе с тибетского – океан, но океан понимаемый как мир необьятный, всеобьемлющий и страшный. И также , как в нирване, в представлениях мистиков, время – есть « вечное теперь», в этом океане что-то происходит и непроисходит одновременно, ибо в «вечном теперь» время синкретично и обратимо в любой своей точке. С другой стороны, лицо художника – человека смотрящего в лицо океана говорит о том, что время – есть главная характеристика человеческого бытия и страх необходим , ведь только тогда человек осознает себя живым, осознает свою конечность. А страх перед неизвестным будущим – есть фактически ощущение времени – ощущение жизни. А свобода художника – это бесконечное освобождение от этого страха, которое приходит в его этических поступках и артистических действиях.

 

То есть, мы – художники отчитываемся перед жизнью только своими работами, которые я сейчас покажу.

 

Хачатуров Саша, в твоих работах чаще всего используется какой-нибудь механизм, точный расчет и случайность, как они сочетаются? Какова технология?

 

Пономарев Спасибо за хороший вопрос

 

Хачатуров Понятие энтропия с которым ты работаешь или любая научная гипотеза, которая вдруг потом как тунгусский метеорит может случайно все изменить. Насколько это принципиально для тебя, вот это понятие энтропия и как ты дальше будешь с рим работать? Потому что я знаю, что в последней работе у тебя даже фигурировало название энтропия.

 

Пономарев Борьба с энтропией, работа в галерее Крокина, как бы один из способов, «Один из миллионов способов победить энтропию»,так называлась эта работа. Я собрал в мастерской все обломки механизмов каких-то, странные вещи, cобрал их в один такой аквариум и из них сделал некий механизм, который управлял колонной. А в колонне совершал бесконечные движения глобус звездного неба. То есть некий беспорядок управлял порядком, грубо говоря.

 

Ну, энтропия ,как мир беспорядка, здесь ученым рассказывать об этом бессмысленно. Конечно, художник борется с энтропией, пытаясь оформить свой опыт каким-то образом. В каких-то странных формах, что мы видели вчера, и то , что мы видели на выставках, все по разному.

 

А что касается случайности, мне кажется, был такой режиссер, не помню фамилию, который говорил: «Вот как относиться, я задумал фильм, начинаю его делать, а в принципе получается совсем не то, что я задумал. Ну и хорошо.»

 

Вот как бы я также действую, то есть для меня очень важен подход. То есть, я как бы формирую неким образом события, которые развиваются в пространстве, и конечно, ты помнишь, как художник Шварцман, например, свои холсты писал определенным образом. Он давал краске свободно литься, потом появлялись его структуры или иературы и из этого жесткая структурная основа появлялась. Для меня тоже очень важно, все-таки каждый случай есть результат закономерности. То есть, это управляемая случайность.

 

Мне не нравится , когда случайность совсем случайная. А когда это направляется , тогда появляется, например, то что касается моей акции «Майя», cлучайность этого события, случайность исчезновения этого острова и делает это художественным проектом. То есть уход некий от реальности. Поэтому, конечно, это очень важно.

 

Реплика Управляемая случайность никогда не будет гениальной.

 

Пономарев Не нам судить о гениальности случайного .И на самом деле, огромное количество гениальных произведений было было создано благодаря управляемой случайности.

 

Муж2 У меня дурацкий вопрос. Как ты думаешь, какое будущее у этого тунгусского мифа?

 

Пономарев как художник, если так честно сказать, я верю в подобные мифы Ведь за этим просвечивается без сомнения какая-то выразительная история! На самом деле вы понимаете, если бы не сидел какой-то матрос там на острове три, года Даниэль Дефо, не написал бы все-таки неплохую вещь, которую все читают. Неважно для художника , было это или нет. Это как бы не наша задача. У нас подход не научный. То есть, нам важно метафизировать это явление. И получить как можно больше метафор. И , конечно, тунгусская история будет жить, обязательно будет. Я уверен просто. И более того, мы примем все необходимые меры.

 

Прохорова Вот мы всячески развиваем и укрепляем этот миф, так что он будет жить. Cпасибо большое.

 

Пономарев Спасибо вам большое.

 

Прохорова Спасибо, жалко расставаться, но… (Аплодисменты).